28.11.2018

КОГДА МЕНЯЕТСЯ ВСЯ ЖИЗНЬ, КОГДА НЕ ЗНАЕШЬ, НУЖНО ЛЬ ЖИТЬ…

В который раз я настойчиво пыталась добиться у своего собеседника, чем же можно заниматься в далекой, забытой Богом деревушке длинными темными осенними и зимними вечерами, да и в другое свободное время. Без телефона, без интернета, без телевизора… А он мне не менее настойчиво объяснял, и приводил аргументы, что так называемое свободное время у него совершенно отсутствует! А если минутка-другая все же выкраивается – занимается любимым делом: созерцает окрестности. Безмолвными в любое время года их никак не назовешь: то зайчонок зимой на лед выбежит, то птица редкая на ветку сядет. В эти родные места, и особенно в речку Кунью, он влюблен с детства. Это она его главное увлечение, а в трудные годы – и его кормилица…
Познакомились мы с Александром Головлевым благодаря нашей газете и благоприятному стечению обстоятельств. В одном из сентябрьских номеров была опубликована фотография Л. И. Медведевой, сотрудника Торопецкой библиотеки, на которой запечатлены медвежата, улепетывающие по дороге вглубь леса. «Побег от папарацци» - так называлось фото, ставшее победителем в одном из региональных конкурсов. Александр увидел его и решил встретиться с автором, чтобы узнать условия участия в фотоконкурсах природного жанра – ведь у него фотографий подобной тематики не счесть. Свидетелем их беседы случайно оказалась и автор этих строк. Решение о дальнейшей встрече с этим неординарным человеком возникло буквально сразу. И я об этом не пожалела: о таких людях должны знать наши читатели.
…Александр все свое детство провел в ставшей для него родной деревне Щирино Торопецкого района. С юности охотился, любил рыбалку, особенно подводную, как любой деревенский паренек знал, как ухаживать за скотиной, вести сельскохозяйственные работы. Смышленый, он многое мастерил своими руками. Но больше всего нравилось постоянное движение – бегать, плавать, участвовать в мальчишечьих играх ну и, конечно, помогать родителям. После окончания школы уехал к брату в город Лугу Ленинградской области, там работал строителем, был на хорошем счету, получил квартиру. Но при любой возможности, на праздник или выходной, спешил в родную деревню, на просторы, к своей речке, в свой лес.
Все кончилось страшно и в одночасье: приехал на 1 Мая домой, праздник отмечали в компании, сел на мотоцикл, в итоге – ДТП, с которого в областной центр доставили на вертолете. В общей сложности провел на больничной койке более трех лет, но на ноги так и не встал. Для Александра в 21 год от роду началась другая жизнь – жизнь инвалида-колясочника. Правда, поначалу и коляски не было. Зато все другое было в избытке: и ужас бессонных ночей, и неприятие себя такого, увечного, и досада на судьбу… Но он безумно любил жизнь и хотел жить! Это основное, что помогло ему справиться с жуткой, невыносимой, как вначале казалось, ситуацией. Стал вспоминать односельчан, пришедших с войны кто без рук, кто без ног. Как они жили и радовались, что живыми вернулись из пекла домой! Решил: и я смогу! И смог. Другой вопрос, чего ему это стоило. Да и стоит.
Еще в больнице стал тренировать руки – единственное, улыбается, оставшееся средство передвижения и выживания. Упражнения с гантелями вошли в распорядок дня молодого человека, как утренний обход докторов. И принесли результат. Вся дальнейшая жизнь Александра «построена» вот этими самыми его руками. Да еще головой. Впрочем, не «еще головой», а головой в первую очередь.
Близился момент выписки. А дома никто не ждал. Отец умер, когда мальчику было 10 лет, мама – за год до случившейся с ним трагедии. Без коляски, кое-как добрался до Луги. Там, в квартире, тоска была невыносимая. Деятельный, неравнодушный к людям, любящий и умеющий работать, он совершенно был выбит из колеи. И даже не из колеи – из жизни. Сидел, смотрел в окно. Однажды увидел, как внизу на дорожке упал мужчина. Сразу же вызвал по телефону скорую помощь и был страшно горд, что помог человеку, что оказался кому-то нужен.
Вскоре встретил женщину, стали жить втроем: у нее был ребенок. Сразу же летом приехал с ними в родную деревню, в родительский дом к сестре. И следующее лето провели там же, в знакомых с детства местах. Через два года, правда, расстались. Не сложилось. Но за поддержку в первое время – привыкания к жизни без ног – он ей безмерно благодарен, один бы, говорит, ни за что не справился. А так – и рыбалка, и охота, в том числе и подводная вновь вернулись в его жизнь. На речке, на своей Кунье, чувствовал себя молодым и здоровым, как в былые годы, до аварии. Приобрел лодку (сколько их, равно как и инвалидных колясок было за его жизнь – не счесть), восстановился в обществе охотников, получил разрешение на оружие. И понял – жизнь продолжается! За две осени заработал на «Запорожец» с ручным управлением стоимостью две тысячи семьсот рублей. Это было событие! Он вновь мог двигаться, да еще на дальние расстояния! В Луге в 90-е, чтобы выжить, в теплое время года (когда холодно, можно ноги при отсутствии в них чувствительности легко отморозить) занимался частным извозом – таксовал. И не только выжил – квартиру обставил, купил новенькую «семерку». Кстати, самостоятельно сделал в ней ручное управление, как и в «Ниве», которая у него сейчас. Но извоз его закончился очень быстро: «наехал» рэкет, сказали, мол, плати. Платить ни за что – не в его натуре, поэтому с извозом все было кончено.
Во второй половине 90-х купил в родном Щирине дом, куда регулярно каждый год приезжал и жил по 7-8 месяцев. Ремонтировал свое новое жилье, рыбачил, охотился. Но с охотой дела не шли уже так хорошо: и зверя меньше стало, и спрос на пушнину резко упал. Стал заниматься таксидермией – делать чучела зверей и птиц, в то время они пользовались спросом. Учился, овладевал тонкостями этого кропотливого ремесла самостоятельно, считая, что каждый охотник вполне может при желании освоить его. И результат превзошел все ожидания. Застывшие «в полете» фигуры птиц украшают и сегодня дом Александра, где вот уже три года проходит его жизнь. Здесь же, на видном месте, благодарственное письмо от поискового отряда «Виталис» из сибирского Ноябрьска, с которым, как и с торопецким поисковым отрядом «Память», когда они вели в этих краях раскопки, у Александра завязались не только деловые, но и теплые дружественные отношения. В небольшом доме, сруб которого ему подарил уже умерший теперь друг, есть и другое помещение, «летнее». Здесь рядом с летней кухонькой хранится от непогоды часть дров и нехитрый скарб: выдолбленные из дерева емкости для разных продуктов, скворечники-дуплянки, травы, законсервированные огурцы и помидоры и многое другое. Везде – идеальная чистота, каждый предмет – строго на своем месте. Иначе весь налаженный ритм жизни развалится, в его положении, улыбается Александр, по-другому нельзя. А еще у него в доме очень много всевозможных приспособлений для такой вот его жизни, например, удочка-телескопичка с прикрепленной на конце вилкой служит для сбора грибов. Впрочем, ягоды он тоже с большим удовольствием собирает, с детства знает множество заветных грибных и ягодных мест. Правда, чтобы до них добраться, предварительно приходится для проезда прокладывать себе путь, что отнимает и много времени, и сил.
Его нынешний дом в Кочуте, куда он перебрался три года назад из родной деревушки, когда там никого из жильцов не осталось, стоит на высоком берегу Куньи. Впрочем, не совсем дом. Подаренный сруб изначально был срубом хлева для животных. Но Александр его приспособил к жизни так, что о первоначальном предназначении невозможно и догадаться, разве что потолки непривычно низкие. А высокие они, говорит, и ни к чему, в его-то сидячем положении. И опять улыбается. Надо сказать, доброжелательность и так идущая ему к лицу улыбка присутствовали на протяжении всей нашей встречи, располагая к общению с этим многогранным удивительным человеком.
Разумеется, такой вот жизненный уклад, ставший теперь привычным, ему давался очень непросто. Даже когда жизнь вошла в определенную, хоть и инвалидную колею, неприятные сюрпризы все же преподносила. Но Александр неохотно вспоминает об этом: и как чуть было не угодил из-за квартиры, которую пытались присвоить родственники, в «психушку», и как заночевал в лесу, когда его «Нива» застряла, безрезультатно пытаясь ползти, и кричать о помощи…
Зимует он теперь тоже здесь, в Кочуте. Дальше Торопца не отъезжает: годы есть годы, они здоровья не прибавляют, и если что, хочет быть похороненным на кладбище, что рядом, в Прилуках, где лежат отец с матерью. За три года быт более-менее наладился. И кто бы сомневался, при его-то умении и желании! Рядом – маленький огородик, где летом выращивает картошку, помидоры, лук, огурцы. Как в деревне прожить без своих овощей?! Их ему вполне хватает до следующего урожая. Ухаживает за культурами, разумеется, сам. Сам же и скашивает вокруг жилья траву, сам разгребает снег, за полкилометра ездит на ближайший колодец за водой. Чтобы набрать ее, приходится просить – это то, что он не любит в своей жизни больше всего. Почему? Потому, чтобы в случае отказа не расстраиваться, не разочаровываться в людях лишний раз. По той же причине не пользуется телефоном: соблазн позвонить друзьям-приятелям будет велик, но нужно ли им его общение или его просьбы. Понятно, прямо не откажут, пообещают – … все. Глубоко убежден, что никто ничего в этой жизни ему не должен, но человек есть человек, осадок остается…
На мой вопрос, доступна ли ему окружающая среда, вновь улыбается, о чем, мол, это вы, мы же в деревне! И даже не в среде дело, а в людском равнодушии. За 33 года он ни разу не смог попасть в деревенский магазин, хотя собственными силами соорудил пандус. Хотел порог подъемный сделать – не разрешили. Приходится просить продавца, спасибо, не отказывает. Но ведь заочная покупка – совсем не то, не видишь ни товара, ни цены. В Торопце та же история: если и есть пандус, дальше не пускает порог. Такое наблюдается в банке, практически во всех магазинах, кроме «Пятерочки», что открылась вместо закрывшейся «Разницы», да и во многих других местах… Попасть к врачам для него тоже большая проблема, хотя те и идут ему навстречу и в переносном, и в прямом смысле: в поликлинике спускаются со второго этажа, выписывают необходимые препараты. Но чтобы лишний раз не ездить в Торопец и никого не беспокоить, он, инвалид первой группы, от бесплатных лекарств вынужден был отказаться. Как впрочем, и от многого другого. Однако от главного: от любви к жизни, непередаваемого ощущения счастья от каждого наступившего дня и выглянувшего солнца, от радостного созерцания журчащих за домом вод его родной Куньи – не откажется, пока жив, никогда.
…Чувство, с которым мы уезжали от Александра, было абсолютно необычным для нашей работы и трудно определяемым. Как часто каждый из нас бывает недоволен своей жизнью – и в целом, и в частности. Как мы ругаем мир, как недовольны его несовершенством, как порой клянем судьбу за малейшую неудачу! А здесь человек 33 года, фактически не имея ног, одинокий не выживает, а живет полной и главное – самодостаточной жизнью, находя в ней все новые и новые позитивные стороны.
Дай, Бог, Вам, Александр, здоровья, удачи и дальнейшей веры – веры в людей, в себя, в свое будущее!
Валентина РУБИНОВА.
P.S. Редакция благодарит за оказанную помощь в подготовке материала главу администрации Плоскошского сельского поселения А. Л. Замыслова.
На снимке: Александр на мосту через Кунью.

Поделиться:

Для того чтобы добавить комментарий, пожалуйста, авторизуйтесь

Возврат к списку